Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:17 

Мне подарили доктора!!! УИИИИИИИИИ

ЧайнаяЧашка
мультифандомная дженщина
Я надеюсь, что ничего не нарушаю))))
Спасибо дохтар ватцан и оку за жуткую, прекрасную и вдохновляющую историю

16.10.2016 в 18:13
Пишет дохтар ватцан:

Питомец
Название: Питомец
Автор: дохтар ватцан
Художник: оку
Пейринг: Кирк/Спок
Рейтинг: R
Персонажи: Кирк, Спок, Маккой, Вайнона, Фрэнк, Аманда, Сарек, М'Бенга, оригинальные персонажи
Жанр: ангст, hurt-comfort
Размер: 14000+ слов
Предупреждение: AU, где Джим - избалованный мажор
Саммари: рассказ о том, как Джим меняется к лучшему, доктор совершает необдуманный, но благородный поступок, Спок терпит удары судьбы, но всё заканчивается хорошо

Благодарность: оку за чудесную иллюстрацию

Объявление: доктор Маккой, не являясь ни собственностью дохтара ватцана, ни (вопреки тому, что те о себе думают) правообладателей, по собственной воле и в здравом уме перевязывается ленточкой (розовенькой) и дарит себя прекрасной даме, широко известной в узких кругах как ЧайнаяЧашка



Питомец



– …Я сама не очень точно представляю, чего бы хотела конкретно. Понимаете, мой семнадцатилетний сын – он такой беспечный, знаете, безответственный, – Вайнона оторвала взгляд от усыпанного топазами коммуникатора, чтобы придирчиво осмотреть работу Дженни, своей робоприслуги. Та сосредоточенно наносила на ноготь хозяйского мизинца голографическую розу. Остальные ногти были уже готовы. Нахмурившись, чтобы Дженни не расслаблялась, Вайнона продолжила. – …Да. Я бы хотела привить ему чувство долга, понимаете? Питомец, о котором бы Джим заботился, кто-то беспомощный и милый. И пусть он будет нестарый. Я не хочу, чтобы мальчик горевал понапрасну, если привяжется вдруг, а питомец погибнет. Пол неважен. Хотя нет, важен. С девочками больше возни, давайте лучше мальчика. Да, мальчика. Хотелось бы доставку уже сегодня, меня устроит с шести до половины седьмого. Джим заканчивает четверть, нужно организовать какой-то подарок. И ещё включите в заказ вот эту разную ерунду для ухода, вы понимаете? Хотя бы на первое время. Всё, пожалуй. Нет, давайте ещё обговорим условия возврата…


***


– Мама, что за фигня? У меня в комнате инвалидное кресло, а в нём безрукий и безногий вулканец. Я что, адресом ошибся?

– Повежливее, Джим, это наш тебе подарок, – Вайнона смерила сына строгим взглядом: пусть не забывается и помнит, на чьей шее сидит.

Ну и вымахал, невольно подумала она. Ростом чуть не на голову выше неё, лицом и фигурой – покойный отец, и, так же как у Джорджа, совершенно никакого вкуса: что футболка, что джинсы – как с мёртвого бомжа сняты.

– Чтооо?! Это – подарок? Да вы спятили! Я просил автомобиль двадцатого века! Автомобиль, мама! Что непонятного? Ав-то-мо-биль! Я собираю старинные автомобили, а не жертв жизненных неурядиц. Избавься, пожалуйста, от этого недоразумения, и будем считать, что мы не ссорились.

Вайнона страдальчески вздохнула:

– Господи, ну в кого ты у меня такой чёрствый! Ведь это же твой ровесник, и он не виноват, что у него нет ни рук, ни ног. Ты мог бы о нём заботиться, гулять с ним, кормить…

– Я не хочу его кормить, мама! Я не хочу с ним гулять! Я хочу гулять с Гэри и Дженис и, кстати, ухожу прямо сейчас! Чтобы когда я вернулся, в моей комнате никого не было!

Вайнона хотела было разразиться долгой тирадой о том, как она в его возрасте готовила себе еду и даже за небольшую, но приятную мзду помогала соседской девочке делать уроки, но Джим вихрем просвистел мимо неё и вылетел из дома.


***


– …Я же понятным языком сказал: мне это не нужно. Мама, пожалуйста, верни этого несчастного обратно в приют для безногих вулканцев или откуда ты там его притащила.

Вайнона ласково улыбнулась, эту улыбку она выработала для коммуникации с самыми невыносимыми клиентами (от покойного мужа ей достался хлопотный, но прибыльный бизнес – служба интергалактических грузоперевозок).

– Сынок, ну потерпи хотя бы три дня. Три дня ответственности за живое существо – разве это много? Я в ответе за тебя уже семнадцать лет.

– И если я продержу его три дня, мне купят авто двадцатого века?

Вайнона закатила глаза – этот малец своего не упустит.

– Не обещаю, что двадцатого, ты сам знаешь, земной антиквариат в наши края не часто завозят, но что-нибудь приcмотрим.

– Окей. Время пошло.


***


– Привет. Я Джим, – Джим для доходчивости даже ткнул себя в грудь, но чёрные глаза вулканца, уставленные на две аккуратные, торчащие из неровно обрезанных брюк бледно-зеленоватые культи, остались пустыми.

Набрав воздуха в грудь, а в голос добавив бравады, Джим скороговоркой продолжил.

– Ты проживёшь у меня три дня, а затем отправишься восвояси. Надеюсь, тебя такое положение дел устраивает, меня – да. Вот это мой комнатный робот, я зову её Рэнд. Может накормить, напоить и спать уложить. Даже если ты всё ещё заботишься о своём здоровье, можешь не париться – все отверстия у неё стерилизуются сами. Не хочешь отвечать – не надо, я настолько бесподобен, что звучание собственного голоса ласкает мне слух вне зависимости от наличия благодарных слушателей. В общем, я сваливаю на вечеринку, прибуду завтра, не скучай.


***



– …Рэнд!

Робоприслуга, выполненная в виде человеческой женщины с миловидным, но неприступным лицом и сложным волосяным сооружением на голове, торопливо выбежала из кладовки, где пребывала большую часть своего времени.

– Да, сэр?

– Сделай что-нибудь, я щас блевану!

Рэнд не ужаснулась и не изумилась, хотя достоверная передача человеческих эмоций была одним из главных приоритетов создателей этой серии домашних роботов. Обхватив хозяина за плечи, она ловко отбуксировала его в ванную комнату и помогла склониться над унитазом.

– Пожалуйте сюда, сэр... – когда спазмы закончились, Рэнд помогла измученному Джиму подняться и подвела к раковине. – Прополощите, пожалуйста, рот, сэр, – добавила она, подавая Джиму стакан с прохладной водой.

Тот вяло побулькал, умылся и с отвращением уставился на своё бледное отражение. Отражение Рэнд стояло рядом, держа отражение стакана, и участливо моргало.

– Всё, спасибо и вали с глаз. Помираю, хочу спать.



***


– …Рэнд!

– Да, сэр?

– Башка!

Джим скривился: даже звук собственного голоса причинял мучения. Надо заканчивать пробовать всю ту дрянь, которой щедро угощает Гэри.

– Ваша таблетка, сэр… Принести ещё воды, сэр?

– Да… Погоди, – проморгавшись, Джим сфокусировался на сгорбленной фигуре с шапкой чёрных волос на голове. Что это за хрен в кресле? …А нет, иди, вспомнил. Долбаный вулканец… Где моя вода?!!

– Ваша вода, сэр.

– Сколько ещё осталось?

– Простите, сэр, не поняла вопрос, сэр.

– Вот дурная железка! Сколько мне его ещё терпеть? …О, боже! Сколько осталось от трёх дней? У меня даты в голове путаются.

– Вулканец находится в вашей комнате со вчерашнего вечера, сейчас середина дня.

– А, ну тогда ладно. Ещё два дня, и мы от него избавимся.

– Рада, что вы в хорошем настроении, сэр. Я бы порекомендовала вам лёгкий обед, сэр.

– Не говори при мне о еде! Закрой шторы и смотри, чтобы вулканец не шумел. Я чуток подремлю.


***



– Рэнд! Тащи жрать! И раздобудь пива!

– Сэр, встроенная в меня программа категорически запрещает помогать вам в противоправных действиях, а употребление алкоголя несовершеннолетними…

– Дурная железка! Тогда приготовь мне обед. Я хочу мяса и… Ааа, просто мяса. Полусырой стейк. Из-за тебя придётся самому спускаться в кухню и грабить отчима.

– Простите, сэр.

– Живи, я добрый. И кстати, о доброте. Ты дала пожевать вулканцу?

– Он не просил, сэр.

– Блин. А хотя бы воды давала?

– Он не просил, сэр.

Джим покрутил пальцем у виска.

– А если вулканец вообще немой, ему по твоей милости с голоду помирать? Мне тогда машину не купят. Короче. Я назначаю тебя ответственной за него. Еда, питьё, гигиена – следи, чтобы был как огурчик.

– Слушаюсь, сэр. С чего мне начать, сэр? Приготовить стейк или позаботиться о вулканце, сэр?

– Вот безмозглая железяка! Я есть хочу. Конечно же, стейк!


***


– Сэр, вулканец отказывается принимать пищу.

– Ну, а я-то тут с какого бока? Разбирайся сама. Поговори там с ним ласково, станцуй, силиконом потряси, а меня не трогай. Меня нельзя грузить. Я великолепен и очень занят. Две благородные юные девы позвали меня на потрахушки. Пишите письма. Чао, бомбино, сорри.


***


– Сэр, пока вас не было, вулканец так ничего и не съел, сэр. Я реплицировала для него вулканский чай и несколько вегетарианских блюд, так как, согласно моей базе данных, вулканцы не употребляют животный белок, сэр. Но он ни к чему не притронулся, сэр.

– Значит, не голоден.

– Сэр, но вулканец за всё время, что здесь находится, не выпил ни глотка воды, сэр. Мне кажется, это тревожный симптом, сэр. Согласно моей базе данных, вода является основой жизни большинства гуманоидов, сэр.

– Вулканцы родом из пустыни, может, им надо пить раз в недедю, откуда нам знать?

– Также, несмотря на предложенную мною помощь, вулканец ни разу не опорожнил мочевой пузырь, а также кишечник…

– Прекрати, Рэнд! Я устал и не желаю слушать весь этот бред. Ты портишь мне аппетит! Сегодня же третий день, да? Ну, и отлично. До вечера он дотянет, а там мамочка вернёт его в больницу, откуда взяла, вулканца накормят-напоят, а я получу ещё одну машинку в свою коллекцию.

– Извините, сэр.

– Извиняю.


***



– Полюбуйся, мам, – три дня – как договаривались. Вулканец в порядке, я молодец. Ты мне обещала машинку.

– Оу… Я надеялась, ты захочешь его оставить.

– Мама, ты куку? Ну зачем мне этот несчастный сдался? Если уж ты так зациклилась на том, чтобы я о ком-то заботился, купи мне собаку. У Гэри отличный бойцовый блэкхаунд, мне бы такой вполне подошёл. Или лошадь. Купи мне скаковую лошадь и найми тренера, пусть Гэри лопнет от зависти. В любом случае, я выполнил твоё условие, а уговор дороже денег. Машинку. Ма-шин-ку. «Корвет» или «мустанг». Но лучше «корвет».

– Хорошо, Джим. Если честно, я и не особо надеялась, что от вулканца будет какая-то польза. Машина уже куплена, в отличном состоянии, на ходу – не ори так, я оглохну – завтра доставят. Собаку я тебе, конечно, куплю – но вот будешь ли ты о ней заботиться? О лошади я подумаю, но не обещаю – это же сколько возни –конюшня, пастбище, лишний робот, чтобы за ней присматривать…

– Тоже мне, проблема.

– Не проблема, но… Джим, ты даже не поблагодарил за машину!

– Спасибо, мам!

– Вот то-то же. Приглуши звук на головидео, мне надо позвонить продавцу, чтобы приехал и забрал.

– Какому продавцу?

– Тому, что продал мне вулканца.

– Так он… Постой, мам, ты его купила?! Но это же незаканно!

– Не смей говорить мне, что законно, а что нет! Я твоя мать и ты пока сидишь на моей шее, не забывай об этом. И где бы я, по-твоему, его раздобыла? Вытащила из репликатора?

– Я думал…

– Индюк думал, да в суп попал. Тише. Я уже звоню.


***


Худой, жилистый орионец с коротко стрижеными пепельными волосами ждал, пока робоприслуга спустит инвалидное кресло с лестницы, и монотонно бубнил:

– Простите, мэм. Я уже вам говорил и повторяю снова: никакого возврата денег не предусмотрено.

– Но он пробыл у нас всего три дня! Три дня! Джим, сыночка, ты только послушай: этот грабитель хочет содрать с нас полную стоимость за какие-то жалкие три дня! Да вы сами-то думаете, что говорите?! Это же овощ, полутруп, от конечностей одни обрубки!

– Мам, ты чо? Он же всё слышит.

– Джим, не лезь, когда тебя не спрашивают… Да, одни обрубки! Он никакую работу выполнять не в состоянии! Кому такое убожество нужно? А вы взяли с меня как за здорового!

– Вот именно, мэм. Вы всё правильно сказали: никому такое убожество не нужно, потому я и не могу вернуть вам деньги. Скажите спасибо, что я не требую с вас на лекарство.

– Какое ещё там лекарство?! Мы его каким получили, таким отдаём, ничем он у нас не заразился!

– Лекарство – просто так говорят. Вы же понимаете, мэм, что мне придётся его усыпить?

– Усыпить?

– Так говорят, мэм. Это значит, доктор сделает специальный укол, и вулканец безболезненно…

– Так вы его убить собираетесь?! Ну, знаете… Это уже ни в какие ворота… Разве нельзя просто продать? Мы ведь купили, и другие, наверное, купят.

– Мэм, я бы его безусловно продал. Когда он был непокалеченный. Отличное было тело: красивое, сильное. Но не теперь. Покупателей на такой специфический товар быстро не найдёшь, а содержание инвалида обходится дорого.

– Да вы… Да вы совсем… Хотите сказать, сперва он был целый?! Руки-ноги – это вы откромсали?!


– Не откромсали, а ампутировали. Мэм, вы сами просили, что нужен именно «беспомощный». И я лично никого не кромсал. Я всего лишь продавец, а не доктор.

– Кошмар какой-то! Зачем я только в это ввязалась! Я понятия не имела, что вы воспримете мои слова так… извращённо! Я не могу допустить, чтобы этого человека убили! Вы не боитесь, что я позвоню в полицию?

– Мэм, вы не похожи на женщину, которая стремится попасть на скамью подсудимых, поэтому нет, не боюсь.

– Хорошо, давайте договоримся по-хорошему. Наверное, можно подбросить его к вулканскому консульству, своему там окажут помощь и вообще позаботятся.

– Мэм, не думаю, что это удачная идея. Вулканец расскажет о том, что вы его купили, и вы окажетесь, как я и говорил, на скамье подсудимых. Если вам так его жаль, оставьте у себя, и дело с концом.

– Но он мне не нужен! Сын не хочет о нём заботиться, а я… У меня муж, дом, ребёнок, бизнес. Мне, знаете, не до инвалидов.

– Тогда, мэм, выбор очевиден. Отставим сантименты и поступим, как велит здравый смысл. А своему мальчику, мэм, объясните, что нужно держать язык за зубами. Всего хорошего. Посторонитесь, пожалуйста, иначе кресло не пройдёт…

– Стойте!

– Джим, ты всё ещё здесь? Ступай наверх, у меня голова раскалывается.

– Я хочу оставить вулканца себе!

– Что? Ты же сказал, он тебе не нужен?

– Нужен. Мистер! Я передумал! Он остаётся у нас!

– Сын, а ты будешь о нём заботиться? Потому что если надеешься, что этим займусь я, Джимми, то ты очень ошибаешься.

– Буду!

– Так вы действительно передумали, мэм, или как? А то не хотелось бы мчаться сюда по вашему звонку завтра, из-за того что вы передумали снова. Если оставляете, то оставляйте. В другой раз я возьму с вас за вызов и за лекарство.

– Другого раза не будет.

– Ох, Джим. Зная тебя, я полностью уверена в обратном.

– Так что с вулканцем, мэм? Берёте или усыпляем?

– Мама, мы берём его, иначе я не знаю, что сделаю!

– Куда деваться, берём. …Погодите! Как его зовут?

– Не знаю. Назовите, как нравится, мэм.



***



– …Послушай, Джим, отстань! Мне нет дела до твоих глупых проблем. Мне без разницы, ел твой вулканец, пил ли он, ходил в туалет… У меня сроки горят, понимаешь? Если корабль с грузом не дойдёт вовремя, с меня клингонский заказчик семь шкур спустит абсолютно буквально.

– Мне нужно показать его доктору, а за руль я сесть не могу, так как мне только семнадцать. Ну и что же мне делать?

– Ничего! Ничего не делать! Вот ведь проклятие на мою голову, неисправимый эгоист: мать ему рассказывает о своих проблемах, а ему хоть бы что, заладил свою волынку и нудит, и нудит. Иди Фрэнку понуди, а мать оставь в покое.

– Ага, Фрэнк прямо вскочит и вывернет карманы.

– Вот же не сын, а наказание!!! Ну, на, на! Вот тебе деньги, вызови такси.

– Спасиб, мам.


***



– Конечности ампутированы недавно, около недели назад без каких-либо видимых медицинских показаний. Сделано профессионалом и, я бы сказал, чрезвычайно аккуратно. Культи заживлены, воспаления нет. Кто это сделал?

– Понятия не имею.

– Бедный мальчик. Он очень истощён и обезвожен. Дженкинс, конечно, не его настоящее имя. Как он попал к вам?

– Долгая история, доктор. Пусть вам мама расскажет, у неё лучше получится.

– Обезвоживание мы ему сейчас прокапаем, но, к сожалению, не все проблемы решаются так же легко.

– В смысле?

– Я несколько лет проработал на Вулкане, и знаю не то что бы много, но побольше прочих об их обществе, культуре и физиологии. Так вот, у вулканцев в противовес сильному и выносливому телу довольно уязвимая психика. Я не хочу делать мрачных прогнозов, но очень похоже, что этот мальчик – не знаю, осознанно или нет – в ответ на то, что с ним сделали, запустил программу самоуничтожения. Скорее всего, неосознанно, потому что вулканская физиология предоставляет на выбор несколько куда более быстрых и менее мучительных способов убить себя. Остановить сердце, например, или…

– Можно как-то прервать эту программу?

– Боюсь, это вне моей компетенции. Я не врачую души. Тут понадобится вулканский целитель или, возможно, жрица. Однако я мог бы, взяв генетический материал, вырастить в лаборатории идентичные по ДНК конечности взамен утраченных, но – не радуйся преждевременно – выращивание долгий процесс, мне понадобится как минимум год. А тем временем можно изготовить функциональные протезы – на их изготовление уйдёт всего неделя.

– Слышишь?! Всё можно исправить!

– Ты заметил, что он не реагирует? И не будет. Возможно, он нас и слышит, но не воспринимает. Его разум отгородился ото всего, а тело настроилось умирать. Если не пролечить основную проблему, он не доживёт не то что до новых конечностей, а даже до протезирования. Мальчика необходимо показать опытному целителю-вулканцу, причём лучше немедленно. Я бы посоветовал обратиться в вулканское консульство, им по штату положен целитель. Не знаю, насколько он опытен – я с ним не знаком лично, но, в любм случае, в катрах он разбирается лучше меня.


***


– …Дура!!! Боже, какая дура!!! Тупая чёртова дура!!! Ты сама хоть понимаешь, что наделала?!!

– Фрэнк, я…

– При всём желании ты не могла подгадить мне сильнее! Связаться с орионцем, купить раба, да ещё и приказать его изуродовать!

– Что ты, Фрэнк, я не приказывала, продавец не так меня понял…

– А СМИ преподнесут именно так! И наврут с три короба про садо-мазо утехи с несовершеннолетним!!! И это в то время, как я баллотируюсь на пост мэра!!! Воистину, бог наказал меня тобой, безмозглая женщина!!! А я думал, она играет в благотворительность, думал, взяла калеку из приюта и осыпает милостями, думал, какая молодец жена, печётся о репутации мужа... Тупая кретинка!!!

– Но ведь никто не знает!

– Пока! Пока не знает! Кстати, где он сейчас?

– Джим повёз его к доктору.

– К доктору?! И ты это спокойно так говоришь: «к доктору»?! И что, по-твоему, доктор сделает, когда твой безмозглый пащенок притащит ему изуродованного вулканца?! Вызовет полицию, вот что!!! Считай, что ты уже в тюрьме, и будет счастье, если я не окажусь там же!

– Нет-нет-нет, Фрэнк, успокойся! Джим повёз его к доктору М’Бенга, тот не станет звонить в полицию, не посоветовавшись со мной. Мы столько сделали для его семьи…

– Вулканца могут увидеть! В коридорах клиники полно народа! Конечно же, пресса заинтересуется, что общего у пасынка будущего мэра и овоща в инвалидном кресле!

– Мы можем всё списать на благотворительность. Облагодетельствовали увечного...

– А если журналисты начнут копать? И выяснят, что нет такого хосписа, такого приюта, откуда мы его взяли? А если, и того хуже, объявятся люди, которые знали этого мальчишку раньше, и вся история выплывет наружу?

– Но мы можем обвинить продавца. Изуродовать мальчишку было его идеей, а мы об этом знать ничего не знали. И вулканца мы не купили, а выкупили. С благородной целью – чтобы вырвать из лап садиста, вылечить и дать мальчику новую жизнь.

– Отлично, Вайнона. Посто замечательно. Но вот незадача: закону плевать, «купила» ты или «выкупила». И то, и другое подходит под статью «покупка и продажа рабов»!

– Ну почему такая несправедливость: орионцам разрешено иметь рабов, а нам, федералам, нет?

– Потому что на них наши законы не распространяются! Планета под двойным протекторатом, орионцы живут по своим правилам, мы по своим, и их привилегия для нас – уголовная статья. Не уходи от темы!

– Фрэнк, я, и правда, такая дура… Что же нам теперь делать?

– В первую очередь, звони своему сыну, чтобы немедленно вёз вулканца домой и по пути ни в коем случае его не светил. Джим за рулём?

– Нет, мы же настрого запретили ему водить, пока не будет разрешено по закону.

– О боже… Так значит, такси? Ещё один ненужный свидетель!

– Да успокойся же ты, всё не так страшно!

– Нужно вернуть вулканца тому, у кого ты его купила, как можно быстрее, пока обрубки и жалостная история не появились в выпусках новостей!

– Но, Фрэнк, это плохая идея.

– Это ещё почему?

– Продавец сказал, что вулканца в таком виде никто не купит, а содержать его дорого.

– А нам-то что?

– Он говорил, что собирается его усыпить. Ну, знаешь, как больных животных усыпляют.

– Господи, Вайнона, поверить не могу, с каким отребьем ты умудрилась связаться! Такому что руки-ноги отрубить, что на тот свет отправить. Ты хоть понимаешь, как рисковала, приглашая его в наш дом? Господи, а ведь он может нас шантажировать!

– Ну дура я, дура, но что делать-то? Не можем же мы допустить, чтобы мальчишку убили?

– А что нам ещё остаётся?



***


– Мама, прикинь, его можно полностью вылечить! Но на это понадобится год. А сперва нужно показать его вулканскому целителю, это М’Бенга сказал.

– Очень хорошо, сынок. Ты куда-то сейчас идёшь?

– Не знаю, а что?

– Ты последнее время дома почти не ночуешь, вот я и спрашиваю: сегодня тоже куда-то собираешься?

– Ну, наверное.

– Береги себя, никаких наркотиков, помни, что я говорила тебе о безопасном сексе.

– Ну, мам!

– Ладно, сынок, беги.


***



– Рэнд, я пожалуй и правда схожу погулять. Давно не видел Дженис. Тебе поручаю очень ответственное задание.

– Слушаю внимательно, сэр.

– Вот тебе Дженкинс. Вот тебе питательный раствор от М’Бенги. Вот я посылаю тебе файл, как насильно поить вулканцев. Очень важна, как сказал доктор, регулярность. Короче, в файле всё показано. Остаёшься ему за мамочку. Я приду, строго с тебя спрошу. Понятно?

– Понятно, сэр. Хорошего вам вечера, сэр.




***



– Знаешь, Фрэнк, я тут подумала – а может, предложить орионцу немного денег, чтобы он не убивал вулканца, просто подержал его у себя, пока кто-то не купит?

– Отлично. И дать этому орионскому ублюдку повод тянуть с нас деньги до морковкина заговения.

– Нет, ну…

– Послушай, я добрый, порядочный человек, мне самому крайне неприятно, но именно ты заварила всю эту кашу, так что не строй из себя оскорблённую невинность. Если мальчишка заговорит, мы пропали. И нечего хлопать глазами. Тихая, быстрая, безболезненная смерть. Что плохого в таком исходе? Парень точно не проговорится. Зато, пока он жив, мы будем вечно чувствовать себя, как на пороховой бочке. Да и поставь себя на его место – несчастный калека, без рук, без ног – что за радость в таком жалком существовании? Это будет не смерть, а избавление.

– Но Джим сказал, М’Бенга может его полностью вылечить, нужен только вулканский целитель.

– И как ты это себе представляешь? Отвезём его в вулканское консульство, где он прямо всё и расскажет? Я иногда поражаюсь твоей простоте.

– Ох. Лучше бы я в это дело не ввязывалась.

– Ты всегда была сильна задним умом. Позвони орионцу. Пусть приезжает немедленно.



***



– …Рэнд, можешь себе такое вообразить? Дженис мне не дала. Мне! Идеальному Джиму Кирку, самому горячему жеребцу из всех горячих и всех жеребцов! Не ожидал от вселенной такой подставы. Всё как в дурном романе: сказала, что она девушка порядочная, не чета шалавам, с которыми я кувыркаюсь, и её драгоценная девственность может достаться мне лишь после торжественного обряда бракосочетания, а торжественный обряд бракосочетания состоится не раньше, чем Фрэнка изберут мэром. На этих словах на меня напал такой ржач, что на морде до сих пор отпечаток ладони… А где Дженкинс?

– Вулканца забрали ваши родители, сэр.

– Фрэнк мне не родитель, сколько повторять, глупая ты железка. …Постой! Куда, зачем забрали? К целителю повезли?

– Я не знаю, сэр. Я не покидала комнаты, сэр. Видела только, как у дома опустился аэрокар, и в него погрузили кресло с вулканцем, сэр.

– Всё? Больше ты ничего не видела?

– Больше ничего, сэр. Водитель помог вуланцу устроиться на заднем сиденье, пристегнул ремень, сам сел за руль, двери закрылись, и они поднялись в воздух, сэр.

– Придётся трясти мать. От тебя вечно никакого толку. У кара были дипломатические номера?

– Не знаю, сэр.

– Тот человек, что увёз Дженкинса, был с острыми ушами? Ты можешь описать водителя?

– Конечно, сэр. Да вы и сами его видели, сэр. Обыкновенные уши, как у всех орионцев, сэр. Он уже был у нас в доме дважды: первый раз – когда доставил вулканца, и второй... Куда же вы, сэр?!


***



– Джим, у нас не было выхода. Я тебе уже объяснила ситуацию, не вынуждай повторяться.

– Да вы с ума сошли! Мама! Его из-за нас изувечили, и ты хочешь допустить, чтобы ещё и убили?!

– Я не виновата. Просто орионец какой-то невменяемый. Я не просила никого калечить.

– Главное – результат!

– Не смей на меня кричать! Что сделано, то сделано. Вулканцу просто не повезло. А нашей вины здесь нет. Мы никого не убивали и убивать не собираемся.

– Не собираетесь?! Да вы отдали его на верную смерть!

– Замолчи немедленно! Я не собираюсь выслушивать от тебя проповедь! Закрой рот и иди к себе!

– Он даже не может рассказать о том, что его купили! Он не смог бы вам навредить, потому что его мозги замкнулись сами на себя, он не замечает ничего, что творится во внешнем мире…

– Кончай молоть чушь и поднимайся к себе в комнату, у меня ещё куча дел.

– Я не выдумываю! Это слова М’Бенги!

– Погоди. То есть, вулканец действительно дурачок, который ничего не понимает и, значит, не в состоянии против нас свидетельствовать? И доктор может это подтвердить? Что ж. Я позвоню доктору, и, если дела обстоят именно так, как ты рассказываешь, я поговорю с Фрэнком.


***


– Ну, извини, Джим. На этот раз тебе не в чем нас упрекнуть. Мы с твоим отчимом сделали всё, чтобы вулканец остался жив. Сразу после разговора с Фрэнком я сообщила этому мерзкому работорговцу, что мы передумали, но кто же знал, что он окажется такой шустрый? Не надо расстраиваться, сынок. У вулканца, ты сам знаешь, с головой не того, наверняка он ничего толком не понял. Укольчик и сон.

– Мама, прекрати!

– Сходи погуляй, сыночек, развейся. Или поднимись в свою комнату, отдохни. Ты же наверняка этой ночью толком не спал.



***


Вечер на Сидоне был серым и мокрым, словно шерсть Ай’Чайи после купания. Спок так ярко запомнил низкое небо, плети вездесущих лиан и непривычно волнистые силуэты зданий, потому что именно в эту минуту ему пришла в голову очень человеческая мысль, а Спок всячески избегал всего человеческого. Мысль была о том, как сильно он любит маму. Мать шагала рядом, направляя затянутой в тонкую перчатку рукой невесомо скользящий на антигравах чемодан, и, к счастью, не будучи телепатом, крамольной мысли не услышала. Космопорт, вынесенный на вливающуюся в джунгли окраину, был громоздок и грязен. Спок с любопытством оглядывался по сторонам, отмечая красочные детали: девушку-бетазоида у стойки, украдкой читающую падд; незнакомые символы на блузе шарообразного инопланетянина; тугую песчано-красного цвета лиану, пробравшуюся в зал сквозь вентиляционный короб… В рюкзаке за спиной между куртками и дождевиками – подумать только, ещё чуть-чуть, и больше они не понадобятся – болтался забранный в твёрдую рамочку сертификат, облетевший на почтовых пол-галактики и догнавший Спока здесь, на пути домой. Сидона была последним пунктом их двухмесячного турне, призванного, по замыслу Аманды, расширить горизонты ребёнка и дать отдохнуть матери. Сертификат, присланный с Вулкана, сообщал, что С’Чн Т’Гай Спок, сын Сарека и Аманды, по результатам вступительных экзаменов принят в самое престижное и труднодоступное учебное заведение Альфа-квадранта – Вулканскую Академию Наук. Слова «престижное» и «труднодоступное» на самом документе не значились, но подразумевались. Спок подумал о том, что теперь-то наконец Сарек сочтёт его подходящим сыном, но эта мысль, в полном согласии с сураковскими принципами, не доставила ему ни капли радости.

***


Пассажирский звездолёт класса «Комета» оказался противоположностью космопорту: маленький, тесный, но чистый до такой степени, словно вылизывание судна было для экипажа чем-то вроде религии. Название «Гордость Аризоны» вполне соответствовало составу команды: все, кроме одной не ясно как затесавшейся кардассианки, были землянами-американцами. Спок представил себя на её месте. Смог бы он, вулканец, ну ладно, полувулканец, стать частью земного экипажа? Ведь работа в космосе – не только безупречное владение необходимыми навыками, но и взаимодействие с людьми. А у Спока не получалось даже с вулканцами. Думая об этом, сложно было не признать правоту отца: Споку не место в Звёздном Флоте, а мечты – блажь, позволительная разве что людям с их неконтролируемой эмоциональностью, но никак не вулканцам.

У Спока была отдельная каюта: выкрашенная целиком в белый цвет, вмещающая узкую койку и встроенный шкаф для одежды. Обедать ходили в общую столовую с круглыми металлическими столиками. Часы приёма пищи для команды и пассажиров не совпадали, а Споку по неясной причине было интересней наблюдать за экипажем, чем за путешествующими. В любое время дня и ночи в столовой стоял запах жареной яичницы. По словам матери, это было единственное блюдо, которое репликатор не делал похожим на полиэтилен. У Спока не было желания проверять – вулканские принципы не позволяли ему пробовать животный белок, даже искусственный, и потому он упрямо жевал склизкую безвкусную массу, бездарно притворяющуюся пломиком.

На «Гордости Аризоны» из-за нехватки места не было комнаты отдыха, и это Спока вполне устраивало. Мать обожала общение, разговоры, могла с естественной непринуждённостью организовать какую-нибудь игру или, обнаружив фортепиано, затеять импровизированный концерт. Полагая, что сыну это полезно, она настаивала на его присутствии, а Спок в компании незнакомцев не знал, куда себя деть.

Спок сидел у себя в каюте на краешке кровати с выпрямленной, как палка, спиной и читал отчёт первой экспедиции Зефрама Кохрейна, когда, захлёбываясь воем, заголосила сирена. Отбросив падд, Спок бросился к выходу, но дверь оказалась заблокирована; он вызвал коммуникатор матери, но тот не отвечал. Прошло десять с половиной минут, полных тревоги и попыток взломать дверь, прежде чем из вмонтированного в стену ретранслятора раздался голос капитана судна. Капитан Стивенс просил пассажиров не паниковать и сообщал, что «Гордость Аризоны» атаковало пиратское судно. Спок вновь попытался дозвониться до матери, и в этот раз коммуникатор сработал.

Спок был счастлив услышать её голос. Она, конечно же, сперва спросила, в порядке ли он; получив уверения, что да, взволнованно пожаловалась на то, что не могла до него дозвониться, и что её каюта заперта. В паузах Спок прислушивался к трансляции. Капитан Стивенс говорил о том, что его первостепенной целью является безопасность пассажиров, экипажа и судна, но, к его великому сожалению, так как пиратское судно превосходит «Гордость Аризоны» и по вооружению, и по манёвренности, и по быстроходности, то в сложившейся ситуации он вынужден чем-то пожертвовать, чтобы не потерять всё. Спок не сразу понял, что это означает. А затем услышал в коммуникаторе мамино спокойное: «Кто вы такие, и что вам здесь надо?», мужское грубое: «Спокойно, дамочка», мамин крик и звук глухого удара. Плечом с разбега Спок вышиб дверь, вылетел в коридор и напоролся на выстрел.


***

– Сэр, не надо так расстраиваться, сэр. В моей базе данных сказано, что стресс вреден для большинства гуманоидов, а вы гуманоид, сэр. Не хотите ли поднять настроение, сэр? Пока вы отсутствовали, я обновила свою базу данных по технике фелляции.

– Рэнд, ради космоса, отвали.

– Как скажете, сэр, – робоприслуга исчезла за дверью своей кладовки, и Джим громко вздохнул.

Чувствовал себя он на редкость паршиво, и сам не понимал, почему. От одной мысли о еде, сексе или даже об отчимовом запасе спиртного к горлу подкатывала тошнота, ничего не хотелось: ни гулять, ни звонить Гэри, ни смотреть головидео, ни играть в голоигры. Что ему за дело до постороннего вулканца? Во вселенной каждую секунду рождаются и умирают миллионы. А может, миллиарды или даже сикстиллионы – кто знает? Он, Джим, не сделал Дженкинсу ничего плохого, даже наоборот: велел Рэнд о нём заботиться, свозил к доктору... Не его вина, что парень оказался законченым неудачником. Кому-то везёт в этой жизни, кому-то нет – всё справедливо.

– Сэр! – послышался из-за двери шкафа голос Рэнд. – Не желаете ли снотворного, сэр?

– Не желаю! – выкрикнул Джим, распахнул окно, в которое уже минут сорок как угрюмо и бессмысленно пялился, запрыгнул на подоконник, спустил ноги и корпус наружу, повис на руках, мягко разжал пальцы и полетел вниз.


***


Аэрокар глотал милю за милей, а Джиму не становилось легче. Тёмная липкая тоска делалась только темнее и липче. Невыразительное бледно-серое небо, затянутое плёнкой облаков, почти не двигалось, сколько ни жал Джим на газ, но дорогой пригородный район, в котором стоял особняк матери, давно растаял в тумане, сменившись мятым тёмно-зелёным одеялом хвойного вечнозелёного леса. Джим никогда не интересовался экономикой планеты, но по школьным урокам помнил, что сельское хозяйство на Гее-6 слабо развито и жмётся к городам. Наверное, поблёскивающие ряды длинных приземистых с закруголённой прозрачной крышей зданий, оставленные им позади где-то с час назад были чем-то вроде теплиц. Теперь же на многие километры вокруг простирался лес. Лес проносился далеко внизу, грозный, могущественный, живой и мёртвый одновременно. Плещущаяся в Джиме непривычная, едкая желчь обретала гармонию, отражаясь в лесе и в скорости, с которой нёсся, подпрыгивая на невидимых ухабах, угнанный у Фрэнка аэрокар. Джим испытывал новое, необычное, но чрезвычайно властное чувство: ему нестерпимо хотелось знать, что там, за горизонтом. Светлая прогалина меж деревьями, промелькнувшая быстрее, чем он её разглядел, казалась брошенной перчаткой. Больше того, вся планета, весь мир вокруг: огромный, непокорённый, смеющийся над волей какого-то там Джима, был вызовом. Как жил он семнадцать долгих лет без этого вызова? Бегая, как хомячок от кормушки к поилке, от одного дешёвого удовольствия к другому? Как не умер в море скуки, самолюбования, ограниченности? И разве не заслуженный итог семнадцати лет его тупого, бессмысленного существования – страдания и смерть ни в чём не повинного существа?.. Отчаянно Джим ударил по педали газа, но та и так была вдавлена до предела.

Если бы можно было повернуть время вспять! Он отвёз бы вулканца в консульство, не важно, что пришлось бы соврать, чтобы выгородить мать – что-нибудь бы выдумал. Главное, вулканец был бы жив и свободен. И Джим продал бы свой новый автомобиль, чтобы заплатить М’Бенге за выращенные руки и ноги. И ещё продал бы один из старых: алый «порше» или чёрный «мустанг», чтобы купить вулканцу билет на родину. Тогда бы вулканец его простил. Тогда бы Джим сам себя простил.

Писк из приборной панели сообщил, что топливо подходит к концу; нужно было поворачивать, но Джиму внезапно до одури захотелось окунуться в неведомое, в древесно-лесную жизнь, и, плавно сбросив скорость, он повёл аэрокар над чащей в паре метров над самыми рослыми деревьями. Увидев проплешину в кронах, он направил аэро туда и вскоре опустился на пружинящий настил из поросших мхом перегнивших веток.

Джиму повезло – пятачок, куда он приземлился, оказался единственным местом, способным выдержать аэрокар, посреди масляно поблёскивающего проткнутого живыми и мёртвыми стволами болота. Несмотря на мрачность, здесь было удивительно мирно и правильно. Под слоем коричневой воды на скользком вязком дне лежала потемневшая хвоя. Тряся лохмотьями, печально шелестел на слабом ветру белёсый тростник. Серая, поразительно большая и грациозная цапля, которую Джим из-за её полной неподвижности заметил не сразу, вытянув шею, глядела в бликующую гладь.

Джим любовался на цаплю, пока не заметил, что начало темнеть. Он направился к кару, когда зазвонил комм. Джим посмотрел от кого вызов. Звонок был от Фрэнка. Не может кар найти, скотина, подумал Джим. Руки его затряслись от злости, и он не заметил, как, убирая комм, попал мимо кармана. Тот беззвучно упал в мягкий, серый в сумерках мох и там остался лежать.




***


Леонард подскочил от звонка будильника. Он ещё не привык вставать в такую рань и при этом страшно боялся проспать: испытательный срок ещё не кончился, а потерять работу – последнее, что ему было нужно сейчас. Мириам в своей комнате ещё не проснулась, и Леонард этому порадовался. После скандалов, угроз и визитов адвоката установившееся между ним и супругой временное затишье вполне его устраивало. Заключалось затишье в том, что друг друга они взаимно избегали.

Леонард торопливо умылся, оделся, проглотил, обжигаясь, кофе и зашёл поцеловать дочь. Джоанна спала, приоткрыв рот. Светлые волосы рассыпаны по подушке, вся постель завалена мягкими зайцами, щенками и трибблами.

– Доброе утро, мистер Маккой, – прошелестела Чепел, поднимаясь со стула. – Все показатели девочки в пределах возрастной нормы. Температура тридцать шесть и шесть десятых градусов Цельсия, пульс…

– Спасибо, – сухо кивнул Леонард, не оборачиваясь. У него были причины не радоваться присутствию робота-няни.

Склонившись над спящей дочкой, он поцеловал Джоанну в лоб, помедлил минуту и, бесшумно прикрыв дверь, поспешил к помятому, видавшему виды аэрокару. До начала рабочей смены под началом доктора Оргойла оставалось тридцать минут.


***

Леонард успел вовремя. Гейла, в чьи обязанности входило отвечать на звонки, встречать посетителей и заполнять бумажки, ещё не явилась. Он пересёк полутёмный холл со стойкой регистрации и серыми плюшевыми креслами, толкнул прозрачную дверь, ведущую во внутренний коридор, велел компьютеру включить свет и мимо белых стен, увешанных забранными в рамочки сертификатами, зашагал в свой кабинет. Леонард ещё не успел переодеться в униформу врача: бледно-голубую тунику и такого же цвета брюки, как в коридоре зазвучали шаги, дверь приоткрылась и на пороге возник доктор Оргойл – крупный немолодой орионец с залысинами на зелёной голове и громким басовитым голосом.

– Что у тебя с коммуникатором? – недовольно приветствовал его Оргойл. – Я звонил тебе с полчаса назад и с тех пор ещё раза три.

– Что-то случилось? – спросил Леонард, доставая свой старый комм.

Как и следовало ожидать, тот просто вырубился. В последние месяцы с ним это часто случалось. Леонард потряс его – обычно это помогало.

– Сегодня ты мне не нужен. Можешь идти, – Оргойл мотнул подбородком на дверь.

– Чёртов комм, – пробормотал Леонард, сунул одежду в шкаф и, протиснувшись мимо орионца, зашагал на выход, думая о том, что если бы не дохлый гаджет, он был бы сейчас с дочкой.

В обратном направлении он пересёк коридор, безлюдный холл и вышел на стоянку аэрокаров. Его серо-буро-малиновый, как говорила о нём Мириам, «Трайдент», стоял невдалеке от сияющего «Соляриса» Оргойла. Других аэрокаров на стоянке не было.

Леонард вздохнул. Нужен новый комм, а это деньги. А где их взять, если деньгами распоряжается Мириам, а на комм она точно не даст? Нужно выплатить долг за няню, и ещё Мириам хочет переехать в новый дом… Поворачивая ключ зажигания, он снова вздохнул. Мысли о жене несли головную боль. Как могло случиться, что с женщиной, казавшейся ему когда-то любовью всей жизни, они стали едва не врагами? Если бы не дочка, не маленькая сероглазая Джоанна, Леонард ни минуты бы не терпел общества Мириам. Впрочем, была бы его воля, и здесь, в этой полулегальной клинике, тоже б ноги его не было. Не нравился ему ни Оргойл, ни то, чем они тут занимались. Конечно, к ним приходили и обычные пациенты – таких было большинство, но с завидной регулярностью клиника обслуживала местный криминал. К доктору то и дело привозили то раненых в перестрелке бандитов, то искалеченных клиентами проституток. По закону о подобном требуется сообщать в полицию, но у Оргойла свои законы.

Леонард мог, конечно, уйти, но ему очень нужна была эта работа. Кто ещё возьмёт на работу врача без диплома, не доучившегося последний год? И он бы доучился, если бы не маленькая Джоанна. Хотя, Джоанна-то как раз не при чём. Просто всё получилось так… Сперва Мириам заявила, что она старше его и не может ждать, что часики тикают, а риски растут. Затем Джоанна появилась на свет, и в их тесной квартирке стало ещё теснее от детского крика, их с Мириам родительской неопытности, усталости и её, Мириам, раздражения. Вытерпев неделю, Мириам заявила, что она возвращается на работу, а Джоанне купят няню. Это был первый раз, когда Леонард упёрся. Он рос на Земле, в Джорджии, в деревянном доме в зелёном пригороде. Он рос с мамой, папой, бабушкой, дедушкой и собакой. Позже папа пропал в космосе, собака заболела и её усыпили, а бабушка с дедушкой умерли, но это было потом. А тогда – тогда было счастливое, безмятежное детство, и своей ненаглядной Джо Леонард хотел того же, а не робота с пластиковыми мозгами.

Он оставил учёбу и занялся воспитанием дочки. Они отлично сработались, Леонард и его малышка – всё у них стало получаться: и кормление, и гуляние, и купание, и засыпание. Пусть не всегда гладко, но они старались и вместе радовались совместным успехам: Джо улыбнулась, Джо держит головку, Джо перевернулась, Джо поползла...

Через неделю после того, как Джо исполнилось два, в дверь квартиры позвонил молодой человек, представившийся адвокатом Мириам. Жена подавала на развод на том основании, что Леонард два года просидел на её шее.

Это был тяжёлый удар. Леонард всё ещё помнил Мириам остроумной, обольстительной женщиной, которую всей душой полюбил. Пусть с тех пор утекло немало воды, Леонард со всей наивностью молодого сердца верил, что любые трудности можно преодолеть, что главное – семья, а понимание приложится, было бы терпение.

Если бы Мириам объявила о своём решении лично, Леонард взорвался бы, он сам отлично понимал это, словно из-под толщи воды наблюдая, как шевелятся, оглашая ужасное, губы адвоката. Он бы кричал, возмущался, негодовал, обличал. Возможно, плакал. Очевидно, поэтому знавшая его Мириам предпочла общение через посредника. В ту минуту Леонард ненавидел жену. Он даже сперва порадовался: развод так развод, но тут же понял, что это значит. Разумеется, никакой суд не оставит Джоанну с ним, с безработным студентом-недоучкой. Леонард заскрежетал зубами от бессилия:

– Что я могу сделать, чтобы сохранить брак?..



После нескольких раундов переговоров Мириам согласилась обождать с разводом, если Леонард немедленно устроится на работу, а Джоанне, как всем нормальным детям, купят робота-няню. У Леонарда не было ни единого козыря, поэтому он принял все условия жены. Так была куплена Чепел, так он устроился помощником Оргойла.


***

Спок пришёл в себя резко и сразу, словно дёрнули переключатель. Не показывая, что очнулся, он из-под ресниц оглядел незнакомое помещение. На полу и вдоль стен сидели, лежали, стояли пассажиры «Кометы». Лица их были взволнованы, позы выдавали неуверенность и страх. Матери не было. Стараясь не привлекать внимание, Спок пошевелил затёкшими пальцами и почувствовал, что руки скованы. Медленно он начал поворачивать голову, ища глазами мать. Безрезультатно.

– Тысяча двести, – произнёс голос откуда-то сверху, и Спок, посмотрев туда, увидел, что потолок над ними прозрачный и по нему ходят люди. Точнее, люди и орионцы.

– Тысяча двести раз, тысяча двести два, тысяча двести…

Говоривший сделал паузу, и в наступившей тишине Спок почувствовал на себе чей-то взгляд. Жилистый орионец с пепельными волосами внимательно его изучал.

– Тысяча триста, – с долей сомнения в голосе протянул он.

– Тысяча триста раз, тысяча триста два, тысяча триста три, – звучно выкрикнул аукционист. – Продано! Следующий лот – землянин в красном. Начальная цена…

Спок попытался позвать мать телепатически. Шансов практически не было, он это знал, но с нелогичной настойчивостью пробовал снова и снова. Опустившись на пол, он лёг на спину и связанными за спиной руками прижался к полу – твёрдая среда была лучшим проводником, чем воздух. Едва он сделал это, как его атаковали орды чужих эмоций: отчаяние, гнев, страх, безысходность. Борясь с паническим желанием отстраниться, Спок упрямо продолжал искать, пока щиты, оберегающие его внутреннее я, не порвались в клочья, и собственные чувства не стали смешиваться с чужими, кружа в смертельной воронке, утаскивая на дно – туда, где безумие, разрушение катры, смерть. Но и тогда он не оставил попытки. Его остановило беспамятство.


***

– …Я ещё раз вам говорю: вы не можете отказаться. Сделка законная. Торги проведены по правилам.

– Вы смеётесь надо мной. Я не могу отдать столько денег за паралитика. Сперва я полагал, что на него продолжает действовать фазерный удар, но все сроки давно истекли, вулканец давно должен был очнуться.

– Во-первых, какой бы он ни был, вы его купили, никто вас за язык не тянул. Во-вторых, он просто в обмороке.

– В обмороке, говорите? А где же хвалёная вуканская выносливость?

– Ещё раз вам поясняю: сделка заключена по всем правилам орионской торговой гильдии. Но можете не платить, если не желаете. Последствия вам известны.

– Да я и не отказываюсь платить. За кого вы меня принимаете? Просто, учитывая обстоятельства, я подумал… Может, в порядке исключения, вы немного убавите цену?

– Ещё слово, и я властью, данной мне гильдией, запрещу вам участие в торгах на следующие четыре года, – тучный орионец взялся за падд, и тощий поспешно достал из кармана бумажник.

– Я вовсе не имел в виду ничего такого… – Дротто, преодолевая себя, подал аукционистку кредитку.

С тоской проследив, как кредитка исчезает в считывающем устройстве, он получил её наконец обратно и тоном, в котором было больше яда, чем любезности, произнёс:

– Всего вам хорошего. Верной прибыли.

– Верной прибыли, – последовал механический ответ.

Дротто, не сразу попав кредиткой в бумажник, торопливо вышел. От злости и разочарования зелёная кожа его потемнела, а сквозь сделавшуюся полупрозрачной радужку показалось красное глазное дно.

– Эй ты! – бросил он рыжеволосому землянину, оставленному приглядывать за товаром. – Грузи его!

Он с ненавистью пнул распростёртое на полу тело, перешагнул через него и, не оборачиваясь, зашагал к стоянке аэрокаров.


***

Едва серо-буро-малиновый «Трайдент» с натужным гудением взмыл в небо, коммуникатор Леонарда задребезжал. Включив автопилот, как того требовали правила безопасности, Леонард поднёс коммуникатор к уху.

– Возвращайся, – услышал он голос Оргойла. – Тут некоторые обстоятельства изменились. Понадобится твоя помощь.

– Опять двадцать пять, – проворчал Маккой, нажал кнопку и выругался.

А ведь он уже распланировал, как проведёт день. Сходит с Джоанной в парк, купит настоящие продукты и сварит её любимую овсянку с черникой. Да, конечно, это дорого, но Джоанна должна питаться правильно. Чёрт! Из-за грёбаного Оргойла он мечется, как ненормальный туда-сюда, а именно взлёты и посадки сжирают львиную долю горючего! И никто ему, разумеется, расходы не возместит!

В холле по-прежнему было темно, и стойка Гейлы пустовала, хотя, если верить электронному табло на стене, рабочий день уже пятнадцать минут как начался. По-видимому, Оргойл вести сегодня приём не собирался. Но зачем тогда ему понадобился он, Леонард?

– Дверь запри, – коротко бросил Оргойл, показываясь из коридора. – Когда-нибудь имел дело с вулканцами?

– Нет, – настороженно ответил Маккой, закрывая на замок входные двери. – К нам обратился вулканец?

– Что-то вроде, – Оргойл сделал рукою неопределённый жест. – Иди за мной.

Леонард, полный нехороших предчувствий, зашагал следом.

Вулканец обнаружился в операционной. При взгляде на него у Маккоя встал в горле ком.

– Выглядит, как нежилец, да? – верно истолковав замешательство Леонарда, подсказал Оргойл.

Тот неохотно кивнул. Парня было жалко. Это был ещё совсем мальчишка, лет, наверное, семнадцати-восемнадцати, с резкими, красивыми чертами, ужасно измождённый и без сознания. Но хуже всего было то, что все его конечности представляли из себя культи.

– Нужно привести его в товарный вид – деловито приказал Оргойл.

– В товарный? – хмуро переспросил Леонард.

– Если справишься и сделка выгорит, получишь пятьдесят кредитов премии.

– Эй, постойте, – не веря ушам, хрипло проговорил Маккой, – вы что же, намереваетесь его продать? Этот вулканец – раб?

Оргойл с холодным презрением посмотрел на него.

– Именно так. В полном соответствии с законами моей страны. Если тебя что-то не устраивает, землянин, можешь катиться на все четыре стороны. И будем считать, что ты не прошёл испытательный срок. На оплату и рекомендации не рассчитывай.

– Послушайте! – Леонард кипел, но слова не находились.

Красный от гнева, он испепелял Оргойла взглядом, беззвучно открывая и закрывая рот.

– Это ты послушай, – ледяным тоном отрезал орионец. – Я не делаю ничего противозаконного. Раз. Я собираюсь оказать этому малому медицинскую помощь. Два. Более того, его предыдущий владелец доставил вулканца сюда, чтобы я быстро и безболезненно его убил, я же собираюсь подарить пациенту жизнь. Три.

При слове «убил» Маккой вздрогнул.

– Даю тебе десять секунд на ответ: ты будешь мне помогать или нет? Если нет – выход там. И об оплате, я сказал, не проси.

– В современных клиниках есть оборудование, позволяющее вырастить новые конечности, – включив трикодер, проговорил Маккой. – Но в теперешнем состоянии он операции не перенесёт. Нужно сделать упор на восстановление.

– Конечности не нужны, – отрезал Оргойл. – Только восстановление.

– Но почему? – Леонард скривился. – Разве за здорового не заплатят дороже?

– Смотря где.

– Где же? – с вызовом спросил Леонард.

– Ну… – Оргойл сделал рукою уклончивый жест. – Есть специальные заведения, где в том числе есть спрос на экзотических ммм… партнёров.

– Господи! – Леонард задохнулся. – Это что же… Вы собираетесь продать мальчика в публичный дом?!

– Точно, – глаза орионца побагровели и опасно сузились. – И я не собираюсь выслушивать лекцию земляшки на тему нравственности и морали.

Губы Леонарда сжались и побелели.

– Сколько вы хотите за него? – произнёс он, задыхаясь.

Глаза орионца расширились от удивления.

– Ты серьёзно?

– Да, – кивнул Маккой. – Сколько?

– Две тысячи кредитов.

Леонард бросил быстрый взгляд на вулканца. Таких денег у него никогда не было.

Оргойл, поняв всё по лицу, пожал плечами:

– Нет так нет.

– Погодите, – Леонард лихорадочно вытер вспотевший лоб. – Вы платите мне двести кредитов в месяц. Если вы двадцать месяцев будете мне платить по сто…

– По восемьдесят, – перебил Оргойл.

Леонард затравленно вытаращился на него.

– По восемьдесят или я продаю его в публичный дом.

Так как Леонард не отвечал, Оргойл добавил:

– Вижу, ты мне не веришь. Зря. Я уже не в первый раз получаю таких вот доходяг, обещая усыпить их, а вместо этого привожу в относительный порядок и продаю своему знакомому, держащему квартал развлечений на Цинданне. Некоторым нравятся парни и девочки с особенностями. Они такие беззащитные, – орионец издевательски улыбнулся. – Чтобы ты удостоверился в правдивости моих слов, как только вулканец окажется на месте, я договорюсь, чтобы ты получил бесплатный сеанс. При условии, конечно, что на Цинданну ты полетишь за свой счёт.

– Хорошо, – глухо сказал Леонард, скрежетнув зубами и глядя на Оргойла с нескрываемой ненавистью. – Я согласен на восемьдесят.

– Что ж, – довольным голосом произнёс Оргойл. – Я составлю контракт.

Он принёс со стола падд, открыл какую-то форму и принялся сосредоточенно заполнять.

– Учти, Маккой, – добавил он, закончив, – если парень помрёт, деньги ты мне всё равно должен. Распишись здесь.

Леонард сердито вырвал у Оргойла падд и напряжённо уставился в экран, пытаясь вчитаться в тесно натолканные строчки. От мелкого шрифта и пустых, обтекаемых формулировок заныла голова. Вдруг он услышал за спиной -то слабый, похожий на скрип звук. Обернувшись, он увидел, что вулканец открыл глаза. Но они были абсолютно пустые. Словно у куклы.



Окончание здесь

URL записи

@темы: Аняняшеньки-няня, Не моя прелесссть, СТ

URL
Комментарии
2016-10-17 в 02:09 

дохтар ватцан
всегда внезапно наступают зима любовь понос понфарр
Мыр-мыр-мыр)))
Кстати, Спок выздоровел и голубенькое одеялко освободилось. Если что — грейся)))):squeeze:

2016-10-18 в 22:20 

ЧайнаяЧашка
мультифандомная дженщина
дохтар ватцан, спасиииибо))) одеялко и Боунс - все, что нужно для счастья))

URL
2016-10-18 в 22:42 

дохтар ватцан
всегда внезапно наступают зима любовь понос понфарр
:))))))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Дневник Чайной Чашки

главная